воскресенье, 8 декабря 2013 г.

О художественной литературе

Комментарий к передаче "Музыкальные перекрёстки" на радио "Орфей"

Можно было оставить всё как есть, но всё же решил сделать некоторое разъяснение (не для эфира) своих мыслей о художественной литературе, потому что Александр Журбин сказал, что я якобы считаю, что художественную литературу читать не надо. Дословно я так не говорил и совсем так не считаю. И если сложилось такое понимание, то, наверное, из-за моей излишней категоричности в высказываниях, вызванной желанием спровоцировать ответную реакцию, и недостаточно внятного изложения. Попытаюсь исправиться.

Конечно, художественную литературу читать не "не надо". И я её, вообще-то, читаю (сейчас, кстати, читаю посоветованную Александром Борисовичем "Волшебную гору" и испытываю большое удовольствие), хотя в последнее время предпочтение отдаю литературе не художественной. Мне кажется, что думающий человек, если он хочет найти в художественных книгах мысли, а не просто читает "для души" и развлечения, начинает с определённого возраста встречать в книгах повторения, обнаруживает свои собственные мысли, ничего глобально нового ему больше не открывается - и потому не хочется терять время, если только, повторяю, чтение не является средством отдыха и удовлетворения чувственно-эстетических потребностей.                                                                                                                                                       .
Некоторые мысли о художественной литературе уже высказывал на форуме.

Почему надо читать художественную литературу? Большинство из нас писали сочинения в школе на эту тему: книги дают знания о том, для познания чего без книг нам понадобились бы сотни лет (страны, народы, эпохи, человеческие характеры, взаимоотношения людей, события, ситуации...), и дают возможность испытать разнообразные чувства, которые мы без книг тоже не всегда способны в жизни встретить.
Ф. Энгельс: "Бальзак... в своей "Человеческой комедии" даёт нам самую замечательную реалистическую историю французского "общества"... он группирует всю историю французского общества, из которой я узнал даже в смысле экономических деталей больше... чем из книг всех профессиональных историков, экономистов, статистиков этого периода, взятых вместе". (Из письма к Маргарите Гаркнесс.)

Если говорить о том, что в знаниевом смысле даёт человеку художественная литература, то остаётся повторить, что художественная литература является фактологической базой для наук (гуманитарных прежде всего). Писатели хорошо наблюдают, замечают, описывают, эмоционально и ярко поднимают проблемы. Причём эта база знаний не сырая, как в реальной жизни, а рафинированная: писатель отбирает факты, фокусирует внимание читателя на важном. Художественная литература - это пища для ума. Но, в общем, не ищите в ней готовых ответов. Для ответов есть наука - потому я и отсылаю читать учебники, монографии, научные журналы; потому я и говорю, что обращаться за решением вопросов надо не к писателям, а к учёным. Если хотите получить ответ - к учёным. Если хотите тысячелетиями обсуждать "вечные" вопросы - к художественной литературе. Я упомянул телевизионные ток-шоу, в которых мы не видим представителей научного мира, но видим писателей, журналистов, политиков, артистов, попов и других умельцев бесконечно говорить, не приходя никогда к согласию (так и хочется написать: не приходя в сознание; вспомните, как вся страна, прильнув к телевизорам, слушала регулярные телевизионные выступления Александра Солженицына, несущего бред). Моё категоричное неприятие вызывает именно подмена понятий - когда для решения сугубо практических, рациональных задач, по своей природе требующих применения методологии научного познания, т.е. адекватно описывающего действительность (а не наши чувства и переживания), обращаются к ненаучным методам: голосованию, мнению большинства, авторитетам, традициям, призывают на помощь тех, кто психо-физиологически не способен и по роду занятий не призван решать задачи. Даже правильно (с научной точки зрения) сформулировать проблему писатели в общем случае не способны, потому что для правильной формулировки задачи уже нужно её проанализировать, вычленить необходимые данные, отбросить лишнее, т.е. формализовать (правильная формулировка задачи - половина решения).

Есть люди, называемые мною константами, к которым относятся писатели - констатирующие, описывающие окружающую реальность и внутренний мир человека. Решение же задач всегда связано с выходом за рамки явно видимого, для чего требуется абстрагирование, т.е. отход от конкретики, обобщение, схематизация, выявление закономерностей, применение формальной логики. Это способны в большей мере делать люди другого склада, названия которым я ещё не придумал, но отношу к ним учёных - люди, ищущие решение, распутывающие сложные проблемы до максимальной простоты и ясности. Можно одних назвать чувственниками, других - разумниками (или "рационалами"). Первые - это чувства, эмоции. Вторые - разум, рацио. ("эмоционалы" и "рационалы"?)
Деятельность учёных тоже называют творческой, потому что в ней есть место чувствам, эмоциям, интуиции, озарению - особенно на начальном этапе работы, поиска решения задачи, совершения открытия (кто когда-нибудь пытался решить трудную задачу, тот знает, как вдруг откуда-то появляется не само решение, а чувственный образ этого решения); но всё дальнейшее обоснование строится только рационально, в научных дискуссиях никогда не принимаются в расчёт чувства коллег-учёных, как и обращение к авторитетам, вере, традициям, имеющим тоже чувственную основу.

Как же понимать, что Манн, Толстой, Бетховен ничего не дали миру в рациональном понимании? Так и надо понимать, что они не дали ничего миру в рациональном понимании. Дали - Ньютон, Максвелл, Менделеев, Дарвин и т.д., а Толстой и Чехов - не дали. (Я не имею в виду возможные теоретические работы о литературе, музыке.)
На занятиях по возрастной психологии наша преподавательница постоянно использовала примеры из фильма "Чучело" для иллюстрации тех или иных психологических явлений и закономерностей - это означает, что писатель Владимир Железников очень хорошо умеет описывать детскую психологию. Но это иллюстрации, примеры, а не сама наука психология; учить надо по учебнику, по лекциям, а не по художественным книгам.
Определённо, учёные использовали и используют художественную литературу, даже если того не осознают, в своей работе. Если только в этом смысле считать писателей давшими миру знания - как сырой материал для науки?
Пример. Есть общенаучный (от физиологии до экономики) принцип Анны Карениной.
Наверняка, можно найти множество художественно-литературных "источников" научных работ - подсказок, наводок, натолкнувших учёных на рождение новых идей, помогших совершить научные открытия. Думаю, это  хорошая тема для историков науки, для культурологов.

Теперь для простоты представим домохозяйку, любящую смотреть телесериалы-мелодрамы или читать любовные романы. Для чего она их смотрит и читает? Если для рациональных знаний, то лучше обратиться к научной литературе по психологии межличностных отношений. Нет, она это делает для души, для чувств: поплакать, попереживать, посочувствовать, порадоваться, пожалеть, помечтать, растревожить чувства былые и испытать новые.
Основная потребительская задача художественной литературы - чувственная. Художественная литература относится к сфере, где находятся изобразительное искусство, музыка, театр, кино, призванные тоже воздействовать на чувства людей, среди которых в том числе получение удовольствия от интеллектуальных размышлений. Искусство использует специальные (искусственные) приёмы для индуцирования в человеке определённых чувств и эмоций: литература - с помощью слова, музыка - с помощью звуков, изобразительное искусство - используя форму и цвет.

Старый анекдот. Из книги Дины Рубиной "Больно только когда смеюсь".
Дело происходит в начале двадцатого века, на Бруклинском мосту.
Сидит слепой нищий и держит в руках картонку, на которой написано: «Подайте слепому!»
К нему подходит молодой писатель и спрашивает: — Ну, и много тебе подают?
— Два, три доллара в день, — уныло отвечает слепец.
— Дай-ка мне твою картонку! — говорит писатель, достает карандаш, что-то пишет на оборотной стороне слезливого воззвания и отдает нищему: — Теперь будешь держать ее вот так!
Проходит месяц, другой… Снова появляется молодой писатель на Бруклинском мосту, подходит к слепому нищему:
— Ну, сколько сейчас тебе подают?
Тот узнал его голос, страшно обрадовался, за руку схватил:
— Слушай, слушай! Теперь я имею двадцать, тридцать долларов в день! Скажи, что ты там такое написал?!
— Все очень просто, — ответил молодой человек, который мог лишь мечтать о таких гонорарах. — Я написал:
«Придет весна, а я её не увижу…»

Процесс познания всегда начинается с чувств. Поэтому человек сначала воспринимает форму, обёртку, а содержание - потом. Хорошая форма позволяет через чувства лучше донести смысл. Это хорошо знают преподаватели. Чувственно-эмоциональное сопровождение получения знаний чрезвычайно важно. "Все, все что я понимаю, я понимаю только потому, что люблю".  ("Война и мир". Лев Толстой) Коперниковская научная работа "О вращении небесных сфер" вызвала интерес среди учёных, но галилеевские "Диалоги о двух главнейших системах мира", литературно-художественно разъясняющие то же самое, обрели большую известность, популяризировали коперниковскую теорию.
Есть опасность, что форма может заслонить смысловое содержание. Красочный, образный язык маскирует отсутствие мыслей, содержательную пустоту - это хорошо можно видеть по тому, что является популярным у массового потребителя, среднего пользователя интернета (что собирает больше лайков). Даже явные глупости могут выглядеть привлекательно, чёрное считаться белым, преступление восприниматься подвигом и т.д. И обратно, плохая форма (корявый, бедный язык, отсутствие стиля) часто не позволяет обывательскому большинству увидеть смысл, что ведёт к отвержению истины.
Один человек мне говорит: - Слышал, что сказал тот-то? Я послушал и возразил: - Но ведь ничего нового он не сказал, чего бы мы все не знали! Просто он сказал это красиво, оригинально. (И вообще, это типичная ситуация. Например, есть такой писатель и моральный урод Михаил Веллер (талантливый, не спорю), которым каждый раз восхищается публика, - только потому, что он красиво говорит.)
Для чувственников часта подмена содержания формой, "как" для них важнее "что". Известный историк, профессор СПбГУ Ю.Г.Алексеев: "Научный труд может быть написан каким угодно языком, но он должен обязательно нести новизну". Расширяя данное высказывание, скажем, что любое высказывание, претендующее на донесение каких-то истин, должно быть, простите за тавтологию, истинным. Всё остальное - образность, метафоричность языка, лёгкость восприятия и даже понятность - второстепенно.
Остановлюсь на понятности. Научные тексты отличаются от художественных максимальной точностью языка, логической стройностью: ни одного лишнего слова, ни одного невнятного понятия, никаких двусмысленностей. Впечатление от речи учительницы математики на уроках в школе - одно из самых сильных моих эстетических впечатлений детства.

Так что роль художественной литературы может быть как положительной, так и отрицательной - если талантливо, с упором на чувства, написана глупость или преступные, безнравственные вещи. Здесь опять пример Солженицына, проповедующего национализм, антисемитизм, патриотизм (кстати, патриотизм, благодаря этим чувственникам-болтологам, до сих пор большинство людей считают добродетелью). Отмечу, что все попытки призвать их "к ответу" проваливаются. Ни один чувственник не может рационально обосновать свои якобы-мысли, дать строгое определение тому или иному понятию. Не зря, например, у того же Солженицына встречается словосочетание "мистическое единение нации". Чувственники, используя тонны слов, выражают лишь свои чувства, не выстраивая никакой логической доказательной цепочки. Уж сколько было попыток рационально спорить с ними! Бесполезно. Они, видимо, логику не изучали и не знают, что чувства не являются универсальными (интерсубъективными) аргументами (а - контекстуальными, т.е. годными лишь в компании таких же людей - одинаково чувствующих (верующих в одного и того же бога, приверженцев одной и той же идеологии, членов одной и той же партии, любителей одного и того же сорта пива...).
Замечу ещё, что чувства - это константа, потому большинство чувственников - консерваторы, приверженцы традиций, они отвергают новое лишь потому, что оно новое, непривычное, нарушающее установленный порядок "так заведено". Констатирование существующего является для них "доказательством" правильности, истинности. Отсюда распространённая для чувственников ошибка доказательства по индукции (индукция - лишь эвристический метод познания, а доказательство может быть только дедуктивным), доказательство по аналогии (аналогия - тоже только эвристический приём, но ни в коем случае не доказательство).
Можно привести очень много примеров того, как красивая глупость принимается за умность: "Говорить о музыке - всё равно, что танцевать об архитектуре", "Исключение подтверждает правило" (хотя на самом деле исторически (Цицерон) и совершенно правильно логически говорить: "существование исключений подтверждает существование правила, из которого эти исключения делаются"), "Это больше, чем преступление: это ошибка", "Закон единства и борьбы противоположностей" и т.д.
Привычка говорить метафорами, иносказаниями, эзоповым языком, т.е. недоговаривать, приводит к тому, что и в словах оппонентов они часто видят то, чего там нет (и потом с этим спорят). Чувственники-эмоционалы - самые трудные оппоненты. И их, к сожалению, большинство.
Непонятность - родовая черта художественных текстов. Потому и герменевтика для них придумана, но она не спасает положения (например, существует столько толкований Библии, сколько различных религий, построенных на ней). Логический закон тождества предполагает однозначное понимание одних и тех же слов оппонентами, недопустимость разговаривать на разных языках; что хорошо для художественного текста, недопустимо для рациональных рассуждений и споров.

О глубине. Под глубиной художественно-литературного произведения мы понимаем такое его свойство, которое позволяет извлекать из текста больше, чем явно написано словами, видеть не только то, что лежит на поверхности, но - что скрывается в глубине. Искусство и мастерство писателя писать глубоко состоят в умении использовать аллюзии, скрытое цитирование, реминисценции, подводить читателя к нужным мыслям, не выраженным явно. Чем больше скрывается в литературном произведении, тем оно глубже. Характерный пример - японский хайку (или хокку), главный принцип которого: сказать много, используя немного слов.
Есть опасность принять за глубину непонятность, невнятность и чушь (красивую чушь). Читаешь, не понимаешь и думаешь: "Наверное, это я тупой, а произведение такое глубокое, что аж страшно". Конечно, и такое может быть, но нельзя исключать случай мнимой глубины. Вспомним фразу из рассказа А.Моруа "Рождение знаменитости": "А  видели  вы  когда-нибудь, как течет река?"
В изобразительном искусстве, наверное, самым глубоким произведением является "Чёрный квадрат", который, будь он красным или в крапинку, обладал бы уже меньшей глубиной.
Глубина зависит от писателя и от читателя. Не обязательно эта глубина одинакова с двух сторон - понимать читатель может как меньше, так и больше, чем  закладывал писатель. И это закономерно, т.к. художественное произведение лишь даёт описание, а выводы (близко или далеко идущие) делает сам читатель. Все мы видим одну и ту же природу, но в падении яблока Ньютон увидел то, что до него не видел никто.
Для глубины нужно много знать. Ученику, изучающему теорему Пифагора, она кажется очень простой и "плоской". Но для профессора, объём знаний которого много больше, теорема Пифагора является чрезвычайно глубокой - например, без теоремы Пифагора нет теории относительности Эйнштейна.
Взаимосвязь глубины произведения и качества читателя можно проиллюстрировать примером чтения книги без соответствующего опыта и знаний - например, ребёнок читает книгу не для своего возраста. Или часто бывает, что какую-то книгу мы перечитываем, открывая каждый раз, на разных этапах жизни, что-то новое для себя, хотя каждый раз читаем одни и те же слова.

Что касается "Парфюмера" Зюскинда и "Кыси" Толстой, то я не называл эти книги своими самыми любимыми и глубокими, а просто - понравились из последнего прочитанного. Для меня лично, "Парфюмер" - глубокая книга. Прочитав несколько рецензий на неё, обнаружил (точнее - не обнаружил), что ни в одной из них не написано то, что увидел в книге я (хотя мысль довольно простая и известная, но в данном случае ярко художественно проиллюстрированная - опять же без явного проговаривания, как это принято в художественной литературе).
"Кысь" Татьяны Толстой... А кто сказал, что обязательно книга должна быть глубокой? А если просто интересно, смешно, нравится язык, талант писателя? Почему нельзя получать просто эстетическое удовольствие? Да и глубину при желании всегда можно найти даже в "Курочке Рябе".
В восприятии искусства (музыки, художественной литературы, живописи...) есть две стороны (что нам доставляет удовольствие, чем мы восхищаемся): 1) сам "продукт", 2) процесс изготовления этого продукта, восхищение талантом художника, "как умеют эти руки эти звуки извлекать". Какой бы супер-качественной ни была звуковоспроизводящая аппаратура, но мы с большим удовольствием слушаем живое исполнение, потому что здесь вторая сторона восприятия искусства выражена явственней. Игра актёров - не сам персонаж нас чем-то волнует, но восхищает мастерство создания образа, трансформации.
"Руки у него были маленькие и изящные, и он знал, как пользоваться ими на клавиатуре с такой легкостью и в такой естественной манере, что удовольствие смотреть на него было не меньшим, чем удовольствие его слушать". (Из биографии Моцарта. Франц Нимчек)
А в том же "Парфюмере" сцена изготовления Гренуем духов вызывает слёзы восторга, хотя самого запаха мы не можем чувствовать, мы вслед за маэстро Бальдини восхищаемся процессом рождения красоты, талантом человека её создающего. Так в художественной литературе меня удивляет, привлекает и восхищает талант писателя выстраивать нужные слова в нужном порядке (в придачу к таланту тонко чувствовать, замечать, описывать и строить целый мир).

Художественные вкусы людей различаются. Интересно было бы сравнить литературные пристрастия людей двух названных мной групп. Когда Путин выдвинул очередную глупую и самодурственную идею - о списке ста рекомендованных для самостоятельного прочтения школьниками книг, то все кинулись такие списки составлять. Я просматривал их с ужасом! Основная масса - книги, которые я не люблю (я не говорю, что эти книги плохи вообще). А составители кто? Гуманитарии, люди-константы, чувственники.
Я в детстве не любил книги о войне, всяких мушкетёров, королев марго, всадников без головы, фениморов куперов, а тут детям предлагается это всё. Забыли, что список художественной литературы - это не таблица умножения, обязательная для всех, что у разных людей разные вкусы, они получают удовольствие от разного, есть гуманитарии, есть технари.
Объяснение отсутствия особой любви людей науки к художественной литературе, а точнее не очень серьёзного к ней отношения, описанному автором "Двух культур" Ч.П.Сноу следует искать в различии психологических типов людей двух указанных групп. Учёным по природе свойственно стремление к предельной ясности, максимальной понятности, точности формулировок, полному раскрытию всех глубин и выявлению закономерностей, пренебрежение ко всему чисто описательному. Потому математики в основной массе так не любят историю в её сегодняшнем виде сборника рассказов, среди которых половина - художественные мифы, созданные не с целью выяснения истины, а для пропаганды, утоления чьих-то чувств властолюбия, гордости, тщеславия, патриотизма. Для учёного естественным является делать выводы, обнаруживать закономерности, обобщать, предсказывать (использовать добытые знания). В истории этого нет (как известно, история ничему не учит), потому она и не наука (можно выкинуть всю историю и ничего не изменится, в отличие от выкидывания даже части знаний математики, физики, химии). Я в школе историю терпеть не мог, не понимал, зачем надо запоминать что и когда было, и сейчас убеждён, что она преподаётся не правильно: мне совсем не интересны были наполеоны, которыми нас пичкали, но не давали никаких знаний по истории искусства, науки, человеческой мысли, вообще культуры, что и должно быть главным, а войны и правители чему должны служить лишь фоном; не проецировали исторические события в настоящее и будущее, не делали обобщающих выводов, не выводили законы исторического развития (все мы знаем закон Архимеда, законы Ньютона и пр., но никто не знает ни одного закона истории, а Маркса. который пытался это делать, теперь похерили), не говоря уже о сообщении методологических знаний (откуда историки берут знание о прошлом).
"История же, принципиально самоустранившаяся от исследования причинных зависимостей и от человеческих оценок, рискует превратиться в сборник сказок, лишенных даже поучительной и воспитательной функций, присущих нормальной народной сказке". ("Знает ли история сослагательное наклонение?" Назаретян А.П.)

 В "Двух культурах" упоминается, что в политических предпочтениях учёные склоняются к левому краю политического спектра, а другая группа - к правому, консервативному. И этому, по уже сказанному выше, существует понятное объяснение. Взгляд в будущее - неотъемлемая черта учёного. Я не изучал литературные пристрастия двух указанных групп, но, по моим наблюдениям, рационалы любят фантастику, в частности - социальную фантастику (а у фантастов, в свою очередь, преобладают левые взгляды).
Примечательно, что в отношении к музыке различий между указанными группами нет, ведь музыка и не претендует на особую рациональную глубину, сообщение каких-то знаний. В книгах же учёные по привычке (и по ошибке) больше ищут смыслы, чем чувства. (Хотя, я думаю, в научных монографиях они находят не меньше (если не больше) чувств, чем в литературно-художественном произведении. Во всяком случае, то совершенно особое чувство восторга, которое испытываешь, скажем, в детстве при чтении даже обычного учебника математики, ни одна художественная книга дать не может.)
Итак, задача одних - выражать мысли не явно, а опосредованно, используя художественные приёмы (деталями, штрихами, полунамёками...), недоговаривая, оставляя работу читателю. "Подразумеваемые слова увеличивают силу речи" (Герцен). В лоб и фотографично - это не искусство. Задача же других: как можно проще и яснее, без  умолчаний и художественных иносказательных приёмов объяснить явление, разобраться в проблеме, т.е. сделать её простой, понятной, найти решение. "Тайны раскрываются в самых простых словах или не раскрываются вовсе". ("Волшебная гора". Томас Манн) Это приводит к тому, что и тексты не научного характера, написанные людьми с  научно-рациональным типом мышления, часто вызывают обвинение в банальности и отсутствии глубины, хотя главное, конечно, есть не глубина, а истинность.
Важное правило иллюзионистов: не раскрывать секрет фокуса, а то всё впечатление от иллюзии волшебства пропадёт. Художественная литература требует, чтобы тайна оставалась тайной. Не удивительно, что все надежды на писателей, как на великих мыслителей и учителей человечества, не оправдываются вот уже несколько тысячелетий - они и не способны давать ответы, не в том их задача.
(Может, здесь надо искать объяснение разного понимания Анны Карениной - от резкого осуждения до превознесения? Толстой не называет вещи своими именами, а художественно описывает, как все художники. А люди с разными чувствами по-разному это воспринимают. Какая же Анна на самом деле? Или для каждого она своя? Толстой, применяя правило "показывая плохого, покажи, что в нём хорошего, и изображая хорошего, покажи, чем он плох", не жалеет белой краски на Анну. И вот её обворожительность застилает некоторым глаза, а чёрная краска, использованная для положительного Каренина, превращает его в монстра. Примечательна история с эпиграфом к роману. Смысл, лежащий на поверхности, не удовлетворил некоторых, и они стали искать в нём глубину, на что Толстой ответил интересом, но сам глубокий смысл толкователей отверг.)

Теперь к философии и границе чувственного и рационального. Философия - не наука, поэтому для литературы здесь раздолье, сам бог велел. Философские размышления, на мой взгляд, нельзя относить к рациональному в явном виде, потому я не включил философствования писателей к их рациональным достижениям. Сколько людей - столько философий, каждый горазд философствовать Философия занимается вещами отвлечёнными, гипотетическими, до конца не ясными. Как только некоторый вопрос становится более-менее рационально разработан или намечается путь его научного исследования, он сразу же покидает сферу философии и переходит к науке. Так случилось с математикой, логикой, астрономией, физикой, химией, когда-то принадлежавшими философии. Почитайте сегодня "Физику" Аристотеля - умозрительность, наивность, художественная литература, несмотря на то, что это первое сочинение в форме трактата, сменившее художественные поэмы предшествующих философов.
Как учитель по бывшему роду занятий, я хорошо знаю связь "почувствовать" и "понять". Многим не дано чувствовать определённые вещи и, следовательно, не дано понять что-то рациональное (например, математику далее 7 класса школы - предполагаю несформированность каких-то групп нейронов в дошкольном возрасте). Чувства стоят в начале любого познания, в том числе научного. Настоящее понимание есть понимание на уровне прочувствования, когда знание становится очевидной данностью, не требующей уже слов. Познание начинается чувством, чувством оно и заканчивается. Но обязательно нужен этап рационального осмысления, иначе можно погрязнуть в пучине заблуждений. Чувство - это то, что невозможно описать словами, но что приблизительно может делать художественная литература, другие виды искусства, опираясь на уже имеющуюся чувственно-эмоциональную базу человека. Не зря для формирования интеллекта человека, не говоря уже об эмоциональной сфере, чрезвычайно важен детский период, в котором ребёнок должен получить так называемое эмоциональное насыщение - оно будет базой всю его дальнейшую жизнь. Пропустить этот этап - и человек никогда не почувствует (если хотите, не поймёт) Бетховена или Вагнера, да и вряд ли сделает открытие в науке, для чего нужна развитая интуиция, какие-то внутренние совместные движения разума и чувств. Михаил Казиник несколько раз говорил, что в музыке Баха уже была теория относительности. Может быть.

Музыка - самое искусственное из всех искусств. Она не требует вообще слов, и потому её содержательная глубина беспредельна. Когда я в первый раз услышал "Аквариум" Сен-Санса, не зная что я слышу, то представил какую-то увертюру к рождественской сказке. Музыка из 7-й симфонии Бетховена (чаще знаменитейшая часть II. Allegretto) использована, как пишет Википедия, в 21 фильме - наверное, не только из-за того, что не надо платить гонорар композитору.

Когда я написал, что либретто дурацкие, то я имел в виду либретто в широком смысле слова - саму содержательную часть, включая литературный первоисточник, и именно в сравнении с музыкой, которой мало самое лучшее либретто. "По содержанию эта ария была не бог весть что, но выраженная в ней трогательная мольба хватала за сердце". ("Волшебная гора". Томас Манн)

Итак, если художественная литература и музыка дают нам что-то в рациональном смысле, то - на чувственно-интуитивном этапе познания, но не на собственно формально-рациональном, предполагающем формулировку готового, окончательного, единственно верного ответа.

Думается, в отношении музыки, да и литературы, правильнее говорить не о глубине смыслов, а о глубине чувств. В этой связи опять отмечу различия  между двумя группами людей. Гуманитарии-чувственники, для которых главное - чувства, часто пользуются непонятными словами, за которыми трудно обнаружить ясный смысл. Слушаешь их, слушаешь (читаешь) - и абсолютно не понимаешь смысла высказывания. Я постоянно с этим сталкиваюсь. Но неопределённые понятия (которым не дано однозначное определение, разнообразно трактуемые, не уложенные в непротиворечивую систему понятий более высоких и низких иерархических уровней) - это методологическая трагедия, катастрофа, ничего решить, ни к чему результативному прийти нельзя, а в тупик прийти - всегда пожалуйста. Маленький и безобидный пример: метонимия "цифра" вместо "число". С точки зрения математики - грубейшая ошибка. Борюсь с этим безуспешно. Одно дело называть числа цифрами в художественной речи, в качестве художественного приёма ("выступающий на трибуне министр завалил нас цифрами"), другое - в речи экономистов, министров, президентов. Такая, например, метонимия: "Он уехал в город зарабатывать копейку". Представьте в речи премьер-министра: "Мы решили выделить копейку на поддержание музеев". Другой пример - ужасающая ахинея: права человека. Например, "право на жизнь". Не знаю, есть ли что глупее. Я родился и живу, и хочу жить дальше, как любое нормальное живое существо - таковы законы природы. Но было придумано поэтическо-художественное понятие (т.е. некое сравнение, метафора, образ) - кем-то, неизвестно кем,  данное ПРАВО мне на жизнь. Ясно же, что мне никто никакого права на жизнь не давал! Меня родили мои родители, вот и всё. Понимая, что что-то не так с "правами человека", их стали называть, в отличие от других, настоящих прав, "естественными правами", "отрицательными правами" (ведь они говорят не о том, что мне должны дать, а о том, что у меня не должны отбирать). И пользуясь таким абсолютно ненаучным понятием эти люди хотят, чтобы в мире был порядок, мир и благоденствие?
К сожалению, в культурной и властной элите существует засилье чувственников. Послушайте речи политиков! - "голосуй сердцем" (отключи мозги, другими словами). Это беда, на самом деле. Чувственники господствуют и в сфере гуманитарных наук, не давая им развиваться, формализоваться, приближаясь к идеалу математики и естественных наук - как положено любой науке, если она хочет называться наукой. Нравственность, человеческие взаимоотношения, политика отданы на откуп религиозникам, артистам, писателям, болтологам, идеологам, мистикам - каждый со своими личными чувствами, вкусами, амбициями, интересами, "правдами". Доказать чувственникам ничего невозможно! Потому что они мыслят чувствами, не хотят слышать рациональных аргументов и сами их приводить. Чувства - это всегда данность, неопровергаемая константа (чувства не требуют доказательств - подчёркиваю ещё раз онтологическую связь чувственников и людей-констант: описать их можно только приблизительно путём сравнения с уже чем-то известным, чувства можно только испытать - только тогда получите знание о том, что такое зелёный цвет, что такое любовь, ревность, каков запах пеларгонии душистой; никакое описание не скажет вам, что такое депрессия, например, если вы сами это состояние не пережили), но ведь никто их чувства и не собирается опровергать! А просто требуют рациональных ( а не контекстуальных) аргументов при обосновании способов решения тех или иных проблем. Но вместо этого - опять методологически идиотское обращение к чувствам! Чего стоит дебилистический закон, принятый чувственниками, о защите чувств (не важно: верующих или ещё кого; сама мысль, что защищать нужно не правду, не истину, а чувство - просто идиотская)! "Тьмы низких истин нам дороже нас возвышающий обман".
Мистическое видение мира художниками хорошо для творчества. Без этого метафизического представления о мире, по всей видимости, творчество вообще существовать не может, оно является его основой. Но для решения практических задач такой мистический подход обращения к химерам совершенно не годится. Для этого нужно только адекватное знание о мире - никаких идеологий, национальных идей, духовных скреп и прочей поэтическо-политической ахинеи!
Чтобы что-то делать результативное, надо понимать. Это очевидная истина. Основывать же свои действия на безусловной непонятности - это очевидная глупость. Художественность - это непонятность, что называется, по определению. Как можно для решения практических задач обращаться к писателям, фантазёрам, мистикам, астрологам, хиромантам? Вы в своём уме, товарищи?- говорю я оппонентам.
Непонимание - типичная черта чувственников. Они могут без всяких угрызений совести произносить вещи, которые не понимают. Например, часто можно услышать от них глупость, оксюморон, о пересекающихся параллельных прямых в геометрии Лобачевского. Эта привычка говорить, не понимая, и принимать решения, не понимая, чрезвычайно распространена. Но что получится, если постоянно идти туда - не знаю куда?
Но это другая большая и важная тема - о состоянии гуманитарных наук, экономико-политическом устройстве государства (это чувственники придумали политические партии и идеологии), положении в образовании (в школе не изучается логика, не даётся представление о научной методологии, уменьшается количество часов на математику, физику; а астрономию совсем убрали, зато ввели новый обязательный предмет религиозного (не религиоведческого!) характера (в светском государстве!), во всех вузах обязательным предметом является история (как раньше история КПСС),  более чем в 50 вузах открыли кафедры теологии (ужас-ужас, мракобесие на марше, страна сходит с ума).

Слова Декарта "Назовите вещи своими именами - и мир избавится от половины заблуждений" я усилил, заменив "заблуждения" на "проблемы". А потом встретил у Ницше: "У человечества было бы в два раза меньше проблем, если бы люди научились называть вещи своими именами". Эти слова чрезвычайно важны, но я бы и их изменил, усилил. Не в два раза меньше проблем стало бы, а проблемы исчезли бы совсем. Практически все беды человечества происходят от называния вещей не своими именами, т.е. от неадекватного представления о действительности, нечестности, лжи.
И в этой лжи самое активное участие принимают писатели. Начнём с того, что художественная литература - это выдумка, вымысел. Это не упрёк, не оценка, а констатация факта. Любое художественное сравнение, метафора, ирония, юмор - всё это, в буквальном понимании, есть ложь. Даже реальные события писатели обязательно должны приукрасить - приврать для более сильного воздействия на чувства читателя. Например, Достоевский в "Записках из Мёртвого дома" даёт художественно-документальное описание своих впечатлений из пребывания в Омском остроге; но, сравнивая персонажи произведения Достоевского и их реальные прототипы, обнаружим очень большой "угол отклонения" от правды. Есть правда факта и правда художественная. Для писателей важна вторая правда - художественная, правда чувств
Для художественной литературы характерно внимание к деталям, мелочам, подробностям - они придают повествованию правдоподобие. Вообще, использование подробностей - один из приёмов вранья. Известна реальная история, как один аферист продал за большие деньги Эйфелеву башню. Примечательно, что он использовал кучу мелочей, которые, казалось бы, совсем были не нужны, но придавали большую правдоподобность основному вранью. "Много информации - больше доверия", - Геббельс.
Пост разросся, превысив все мыслимые для форумского сообщения пределы, и раз пошла такая пьянка, приведу отрывок из одной художественной книги ("Человек с пятью "не", или Исповедь простодушного". Вадим Шефнер)
Однажды, когда Тети Лампы не было дома, во двор бывшей барской  усадьбы пришла цыганка.
   – Мальчик, как тебя зовут? – спросила она, и я назвал свое имя.
   – Значит, тебя, Стёпочка, мне и  надо,  -  обрадовалась  цыганка.  -  Я сейчас встретила твою хозяйку,  и  она  сказала  мне:  «Приди  к  мальчику Стёпочке и скажи, чтобы он дал тебе  двух  кур:  одну  черненькую,  другую рябенькую. Это я тебе дарю за хорошее гаданье».
   Цыганки этой я прежде и в глаза не видел, но сразу же поверил ей.  Ведь Тетя Лампа не просто подарила ей двух  кур,  а  указала  конкретно,  каких именно: одну рябенькую, а  другую  черненькую.  Поэтому  я  помог  цыганке поймать кур, и она положила их в свой мешок.
   Затем цыганка сказала:
   – А теперь я тебе погадаю, и совершенно бесплатно. Предъяви  мне  левую руку.
   Тут она предсказала мне вот что:
   – Линии говорят о том, что ты очень доверчив, и уже не раз  страдал  от этого, и даже сегодня, быть может, пострадаешь. А в будущем тебя  на  этой почве ждут еще более крупные неприятности, вплоть до казенного дома. Но  в конечном итоге эта самая доверчивость сослужит тебе добрую службу.  В  тот день, когда ты поверишь в  то,  во  что  ни  один  нормальный  человек  не поверит, и совершишь свой самый дурацкий поступок, – именно в этот день  и окончатся твои неудачи и ты найдешь счастье с бубновой дамой.
   Сделав это заявление, цыганка исчезла, будто ее и не было, и  мне  даже показалось, что это сон. Но, с другой стороны, это был не сон, потому  что двух кур все-таки не хватало.
   Когда вернулась Тетя Лампа и я ей сообщил, что ее приказание об  отдаче кур выполнено полностью, она рассердилась и сказала,  что  я  поддался  на обман, как слабоумный. В первый раз за все мое пребывание у нее она велела мне стать в угол, стоять там час и думать о том, что люди бывают  хитры  и коварны. Я же, стоя в углу, размышлял о том, что цыганка хоть  и  обманула меня с курами, но в основном была права: я проявил доверчивость и влип  на этом деле в неприятность, – ведь это самое она и предсказала. Еще я  думал о том, что раз сбылась ее сводка на текущий день, то, возможно, сбудутся и ее долгосрочные прогнозы.

Детали, подробности, мелочи создают картину реальности в художественном произведении, но, как уже сказано, для научного рационализма характерно, напротив, отбрасывание мелочей, создание обобщённой абстрактной схемы. Мы ещё раз видим, что цели художественной литературы другие.

Замечу кстати, что выше я не оригинально (скорее, тупо и пошло) написал: "раз пошла такая пьянка" - это художественный приём, а по сути враньё (ведь никакой пьянки на самом деле нет). Вот так работает любой юмор - заменяются правильные слова на неправильные, но позволяющие, в лучшем случае, способом аналогий выразить определённое настроение, чувство. Вообще, всё смешное - это неправильное.

Рассматривая писательскую деятельность с экономико-экологической стороны, мы увидим, что наличие проблем выгодно для писателя. Неблагополучие, беды, страдания являются писательской экологической нишей. В художественных книгах или открытый финал, или "и стали они жить долго и счастливо". Про счастливую жизнь писать (и читать) не интересно; если всё будет ОК, то писатель потеряет работу. Неправильности, ошибки, непонимания - питательная среда, на которой произрастает художественная литература. Разность потенциалов между злом и добром, ложью и правдой - движущая сила творчества. Одно лишь добро, тишь, гладь, да божья благодать - и искусство умрёт. "В Италии, в течение тридцати лет правления Борджиа, в стране царили: война, террор, убийства, отравления, а также Леонардо да Винчи, Микеланджело и все духовные течения Ренессанса. В Швейцарии царила братская любовь, пятьсот лет мира и демократии, и что она дала миру? Часы, которыми вы можете точно измерять время ваших бесконечных раздражений". ("Танатонавты". Бернар Вербер. Книга слабая, не советую, но писатель популярный.) Поэтому глупо от писателей требовать ответов на вопросы - не в их интересах отвечать.
Писатели пишут о том, что случилось, произошло, приключилось. Один из переводов вопроса "Что случилось?" на английский: What is wrong? Дословно: Что есть не правильного (ошибочного, не верного)? То есть ложного. Многие-многие повороты сюжетов исчезли бы, кабы все герои художественных произведений говорили правду, не ошибались, не заблуждались, слышали друг друга, понимали.
Чувства, которые описывают писатели, и которые служат основой для обращённых к ним вопросов и предполагаемым фундаментом решений, которые ищутся в художественных произведениях, по большому счёту не годятся для ответов. Чувства могут обманывать человека; бывают галлюцинации, бред, психические отклонения, иллюзии... Чувство - внутри человека, и не всегда оно адекватно реальности, нельзя внутреннее чувство безоговорочно переносить на действительность. "Безмятежность разлита в природе" - ничего там не разлито; свои чувства (кто-то другой, может быть, в окружающем ландшафте в этот момент чувствует тревожность) автор приписывает реальности. Всякие обычные для писательского художественного творчества мистицизмы, потусторонности должны быть исключены, если мы хотим действительно решать проблемы, а не паразитировать на них. Не зря глубокое впадение в какое-то чувство (любовь, ревность, гнев и  т.д.) часто называют безумством - потому что при этом отключается мозг и принимаются неправильные решения, совершаются дурацкие поступки и преступления, происходят неисправимые трагедии.

То был приятный, благородный,
Короткий вызов иль картель:
Учтиво, с ясностью холодной
Звал друга Ленский на дуэль.

Какая холодная ясность? Вы о чём, Александр Сергеевич? Чистое безумство и глупость! И со стороны Онегина - то же самое. Вместо отказа от дуэли, приведения в разум своего друга - принял вызов. Кому от этого стало лучше? Пушкину?

А сколько трагедий происходило и происходит, когда личные чувства (комплексы, мании, фобии...) правителей реализуются на практике! Миллионы людей на Земле погибли по вине таких властных безумцев, поддавшись на возбуждение в себе таких же чувств, идя друг на друга с выпученными глазами, бурлящей кровью, вырывающимся из груди сердцем и отключённой головой.

Не хочу быть превратно понятым. Я преклоняюсь перед писателями, художниками, композиторами... Это великие, необыкновенные люди. Восхищаюсь их талантом творить искусство. А сказал я лишь то, что необходимо в некоторых вопросах разграничивать сферы разума и чувств, не подменять одно другим. Природосообразность, как следование объективным законам природы, должна быть главным принципом для всей практической деятельности человека (потому лично для меня давно уже невозможно слушать речи политиков, невозможно смотреть политические и аналитические программы телевидения, читать общественно-политические газеты, заходить на соответствующие сайты - противное есть мазохизм, и делаю это лишь иногда из-за другой невозможности - терпеть дурость и нечестность).
Кроме научно-рационального не существует других способов описания действительности, и, соответственно, не существует никаких других методов решения практических задач, кроме как основанных на этом научно-рациональном описании действительности. Выведение нравственных вопросов (что такое хорошо и что такое плохо) из сферы научно-рационального способа познания мира и отдача их на откуп "чувственникам" (писателям, религиозным деятелям, философам, художественной интеллигенции) - грубейшая ошибка и заблуждение человечества, влекущее неисчислимые беды. Дескриптивные высказывания и оценочные высказывания совершенно не правильно противопоставляются друг другу. Вторые обязаны быть сведены к первым, т.е. должны быть включены в сферу научного описания, требуется научная формализация нравственных представлений людей. В сегодняшнем глобализирующемся мире это особенно насущно. Простая логика говорит, что при взаимодействии любых двух человек нельзя пользоваться разными, местечковыми, индивидуальными представлениями о нравственности (должном и не должном в отношениях людей). Нравственность, по смыслу этого понятия, должна быть едина для всех, как едины для всех законы природы.
Нравственное чувство, простите за тавтологию, имеет чувственно-эмоциональную природу. Поэтому и воспитывать нравственность нужно только воздействием на чувства человека (ребёнка), а не сообщением знаний о том, что можно, а что нельзя делать (списки грехов, заповеди, кодекс строителя коммунизма, те или иные частные этики) - это годится только для безнравственных людей (преступников по факту или природе, боящихся только наказания бога или общества) и тупых. Поэтому я говорю: "дуракам закон писан" (смысловое ударение на первом слове). Писатели в воспитании нравственного чувства играют важнейшую, неоценимую роль.
"Чувственники" - я имею в виду не в широком смысле (мы все чувственники: живём чувствами, без которых жизнь была бы бесцветной, пресной, сухой, механистической и бессмысленной), а в узком - как люди чувственно-констатирующего типа мышления, в отличие от рационального, выстраивающего логическую цепочку. В соответствие с этапами научного познания нельзя рациональный этап пропускать, оставаясь всё время в чувственном, что нам каждодневно навязывается, когда постоянно обращаются к "писателям" (журналистам, режиссёрам, певцам, актёрам...) за решением общественных проблем.

P.S. После написания очень долго думал, стоит ли отправлять написанное.
"Волшебную гору" давно прочитал. Последнее понравившееся из прочитанного художественного: Корнишская трилогия Робертсона Дэвиса ("Мятежные ангелы", "Что в костях заложено", "Лира Орфея") и "Пианисты", "Река", "Дама из долины" Кетиля Бьёрнстада.
Если всё, что я здесь написал, покажется кому-то банальным, то я буду этому очень рад, потому что банальной может быть только истина.
Совсем не в моих правилах использовать различные цитаты, но с некоторого времени стал это делать - для охудожествления текста (и) в качестве методического приёма убеждения. Кроме того, в тексте есть повторения одних и тех же мыслей, но это не забывчивость, а сделано специально ("повторение - мать учения", причём, вообще-то, дидактически под повторением понимается не долбёжка, а рассмотрение одного и того же с разных углов, в разных ситуациях, на разных примерах, на разных уровнях обобщения, в разных системах категорий, возвращение к прежнему с учётом новых знаний).
Текст получился большим, потому что обойтись меньшими словами здесь не мог и не сумел - недосказанности привели бы лишь к непониманию, но не к эффекту глубины. Даже этот текст хотелось бы сопроводить ещё дополнительно большим количеством примечаний, отступлений, перекинуть мостики на другие вопросы, связанные общей темой "разума и чувств". Значит, нужно писать книгу.

А какая же художественная книга всё-таки у меня любимая? Книга из детства. З.Юрьев "Дарю вам память".


12 комментариев:

  1. Здесь ответные комментарии с форума программы "Музыкальные перекрёстки":

    http://atheses.blogspot.pt/p/100.html

    ОтветитьУдалить
  2. А теперь мои дополнительные ответы.

    Николаю Т и fm.

    Вы спорите с чем-то, что я не говорил. Видимо, как сами написали, "бегло" читали. Я не пишу для беглого чтения, ни одного лишнего непродуманного слова, которое можно пропустить.

    Николаю Т.

    Цитата: Не согласен с тем, что "истинность выясняется только стандартными рациональными способами: опыт, наблюдение, эксперимент, причём строго в соответствии с методологией научного исследования, формальная логика". К истине приходят путём озарения, если это действительно глубокая, не тривиальная истина, открывающая нечто новое, чего никто до этого не осознавал.

    Я в основном тексте отметил роль интуиции и озарения в познании, т.е. ничуть их не отвергаю. Но это на начальном этапе познания. Потом следует рациональный этап - ПРОВЕРКИ истинности. А для передачи открытой истины другим интуиция и озарение не подходят, а только - словесно-формальное её описание - доказательное: на основе опыта, эксперимента, логики. При этой передаче возможно воздействие на чувства получателя информации. Но ОДНО ЛИШЬ воздействие на чувства не годится, т.к. не является универсальным (убедить-то можно чувствами, конечно, но где гарантия истинности?).

    ОтветитьУдалить
  3. fm: что касается транцедентальности фразы "красота спасет мир" фм. достоевского, то хочу разочаровать всех апологетов такой позиции.... нет ничего трансцедентного в этой фразе... это прекрасная метафора античной философии и логики...

    "Красота спасёт мир" - это, как вы сами сказали, метафора. Поэтому однозначного смысла у неё нет, каждый понимает по-своему. Я лично употребил в метафизическом смысле, как это требовалось мне по контексту: красота - ЧУВСТВО прекрасного. (А я выступаю против слепого руководства чувствами, как вы понимаете, наверное, и уже где-то критиковал выражение "красота спасёт мир" в этом смысле, потому что чувство красоты (добра) у разных людей может отличаться противоположно.) Вообще, не в ней был смысл моего послания (её можно без ущерба удалить), а в том, что писателей мы представляем некими учителями добра, идеалистами, чего в Веллере, вопреки этому представлению, нет (раз утверждает, что насилие, варварство, агрессия вечны и нормальны для человека).

    ОтветитьУдалить
  4. fm: и я, если бы не верил в "железную логику" искусства, не посмел бы утверждать, что мир будет оцифрован и что возможно создать программу по написанию музыки (читай, найти алгоритмы искусства и творчества)

    Тогда я не понимаю, с чем вы спорите. Я тоже утверждаю, что рациональное (логическое) познание возможно и нужно. Только чувственное познание - это неполное познание.

    ОтветитьУдалить
  5. Николай Т: Признавать существование насилия и его неустранимость - это значит просто смотреть правде в глаза, это вовсе не пропаганда насилия...

    Не скажите. Одно дело - признавать существование насилия. Другое - признавать его неустранимость (имеется в виду вечность войн, неустранимость войн, армий). Из того, что что-то существует, абсолютно не следует (таковы законы логики), что это будет существовать всегда. Можно признавать существование болезней, но это не значит, что они неустранимы (побеждена оспа, например). Говорить, что давайте не будем говорить о борьбе с болезнями, потому что они неустранимы, может только безнравственный человек или заблуждающийся. Говорить, что не надо бороться с войнами (не важно по какой причине) - это безнравственность. Веллер - безнравственная мразь. Не думаю, что вы желаете, чтобы ваши дети погибли на войне, чтобы рвались снаряды, отрывая ноги, руки, головы. Бороться с войнами и одержать в этой борьбе победу - ничего невероятного (противоречащего законам природы) в этом нету. Говорить противное - значит одобрять войну, гибель невинных людей и преступления политиков, эти войны развязывающих. Если человек относится к войне, как к норме, то он пропагандист войны.
    Столетия было рабство, которое, наверное, казалось людям вечным, а теперь мы живём не в рабовладельческом строе (хотя отдельные атавистические эксцессы бывают). Вектор развития человечества направлен в сторону осуждения войн и их окончательного искоренения.

    ОтветитьУдалить
  6. Николай Т: Как раз демагогией было бы, если бы политики вели речь о всеобщем разоружении и роспуске армий.

    Уверяю вас, если бы завтра или послезавтра Путин или Обама, и другие политики начали говорить об этом, то через некоторое время вы бы привыкли, а ещё через некоторое время стали бы воспринимать это как должное, как само собой разумеющееся.
    Но этого не будет завтра.
    Но обязательно будет после-после-после... завтра.
    Политика - грязное дело и до сих пор политики живут в этой старой парадигме, но - понемногу меняя сознание. Во всяком случае, не слышал, чтобы политики открыто говорили, что можно бомбить другую страну просто так, ради своих собственных интересов, - и это уже хорошо: осуждается использование оружия массового поражения, уничтожение мирного населения и т.д., всё идёт к тому (и это обязательно будет), что кто-то наконец скажет об окончательном избавлении человечества от войн и всеобщем разоружении. Это не идеализм. Это нормальный взгляд в будущее. Думающий человек мыслит в развитии, в перспективе, а не фиксирует мгновенный снимок, выдавая его за кино.

    ОтветитьУдалить
  7. Николай Т: Патриотизм в масштабах общества - это то же, что инстинкт самосохранения у отдельного биологического организма. Если исчезает патриотизм - социальный организм оказывается на грани самоуничтожения (со всеми вытекающими последствиями для всех членов общества). Примерно это мы видели на грани 80-х и 90-х годов.

    Во-первых, в 80-х- 90-х годах всё происходило не по причине отсутствия патриотизма, а по причине дурости, погони за колбасой, красивой жизнью как на Западе. То есть патриотизм был и ещё какой - хотели для своей страны как лучше - отключили мозги и включили патриотизм.
    Во-вторых, никто ни разу мне не сказал, что он подразумевает под патриотизмом. Одна сплошная демагогия: организм, саморазрушение...
    Почему не достаточно быть просто нравственным, честным человеком? Куда приделать этот ваш патриотизм? Если нечестный и безнравственный человек будет патриотом, то нужен ли такой патриот (который будет шовинистом, ксенофобом, подлецом, убивающим на улицах "чурок")? Патриот - однозначно подлец, негодяй. Патриотизм - хорошая маска для прикрытия своих нечестных дел. О своём патриотизме удобно кричать коррупционерам и т.д.
    Патриотизм придуман правителями государств для оболванивания людей с целью сохранения своей собственной власти. Можно развязывать войны и посылать народ в качестве пушечного мяса - пусть защищают царя и отечество. В гитлеровской армии тоже были патриоты великой Германии.
    Некоторые говорят, что патриотизм - это чувство любви к Родине. Извините, чувство любви к родине - это чувство любви к родине, не надо никаких измов для этого. Обязательно ли любить Стаса Михайлова? Нужно ли в школе прививать любовь к Стасу Михайлову? Вы ответите: Конечно, нет. Кто хочет - пусть любит, кто не хочет - нет. Я вам отвечу: То-то и оно. Любое чувство любви индивидуально, никто не должен заставлять другого человека что-то любить обязательно. Можешь любить, можешь не любить - твоё дело. Я люблю природу России, люблю русскую музыку, русскую литературу, но не люблю, например, преступника Путина, взяточников, бюрократию, разгильдяйство, не всем восхищаюсь в российской истории. А вы мне предлагаете абстрактно "любить Россию". И должен ли я, если я патриот, не любить (или любить меньше) другую страну? Выше я написал, что патриотизм предполагает деление на своих и чужих по вненравственному признаку (как и расизм, нацизм...), т.е. однозначно патриотизм безнравственен. Свой негодяй для патриотов всегда лучше чужого хорошего человека. Оправдывать патриотизм животным чувством стадности - тогда, пожалуйста, не занимайтесь демагогией о человечности, духовности, не произносите лживых высокопарных слов о каких-то высших ценностях. Нет никаких высших ценностей в патриотизме, а есть грубые животные инстинкты.

    ОтветитьУдалить
  8. С большим удовольствием обнаружил у Льва Толстого мнение о патриотизме, совпадающее с моим.

    «Патриотизм, в самом простом, ясном и несомненном значении своем, есть не что иное для правителей, как орудие для достижения властолюбивых и корыстных целей, а для управляемых — отречение от человеческого достоинства, разума, совести и рабское подчинение себя тем, кто во власти. Так оно и проповедуется везде, где проповедуется патриотизм. Патриотизм есть рабство».
    Л.Толстой, Полн. собр. соч. В 90 т. М, 1970. Т. 39. С. 65

    ОтветитьУдалить
  9. "Предполагается, что чувство патриотизма есть, во-первых, — чувство, всегда свойственное всем людям, а, во-вторых, — такое высокое нравственное чувство, что, при отсутствии его, должно быть возбуждаемо в тех, которые не имеют его. Но ведь ни то, ни другое несправедливо. Я прожил полвека среди русского народа и в большой массе настоящего русского народа в продолжение всего этого времени ни разу не видал и не слышал проявления или выражения этого чувства патриотизма, если не считать тех заученных на солдатской службе или повторяемых из книг патриотических фраз самыми легкомысленными и испорченными людьми народа. Я никогда не слыхал от народа выражений чувств патриотизма, но, напротив, беспрестанно от самых серьезных, почтенных людей народа слышал выражения совершенного равнодушия и даже презрения ко всякого рода проявлениям патриотизма. То же самое я наблюдал и в рабочем народе других государств, и то же подтверждали мне не раз образованные французы, немцы и англичане о своем рабочем народе".
    (Л.Н.Толстой, Христианство и патриотизм, 1894)

    ОтветитьУдалить
  10. Этот комментарий был удален автором.

    ОтветитьУдалить
  11. Николай Т: На мой взгляд Веллер прав и в том, что толерантность к гомосексуализму является одним из симптомов болезни общества и скорого его распада, как это уже бывало в истории.

    Бездоказательное утверждение. (Для людей-констант характерно высказывание бездоказательных утверждений безапеляционным тоном, выдавая за истину). Веллер - писатель. Вот пусть и пишет художественную литературу, а не говорит "учёные" глупости с умным видом. Нет никаких исследований на счёт того, что толерантность к гомосексуализму вызвала распад какого-то общества или может вызывать.
    И что тогда, если не толерантность? Что бы вы предложили сделать с Чайковским, с Бернстайном, с Бриттеном...?
    И как гетеросексуалам мешают гомосексуальные браки? Кроме чувства отвращения, у гомофобов нет никаких рациональных аргументов.
    В Португалии несколько лет назад были узаконены однополые браки... и абсолютно ничего не изменилось, никто этого не заметил... просто у некоторых пар, живущих вместе, появилась дополнительная бумажка с печатью.

    Да. Сегодня дебил Путин выступал. Говорил о сохранении каких-то "традиционных ценностей". Видимо, имел в виду, что трахаться должны между собой только разнополые особи. Так бы и говорил, называя вещи своими именами, а не парил мозги людям своим словоблудием.

    ОтветитьУдалить
  12. Николай Т:

    Надо обратиться (возвратиться) к Богу...

    Во-первых, это оценочное высказывание (нормативное, в данном случае), т.е. не может служить аргументом, если предварительно не доказана необходимость соблюдения нормы (а она и не может быть доказана хотя бы потому, что упоминается Бог, существование которого не доказывается по определению).
    Во-вторых... Впрочем, и первого достаточно.

    ОтветитьУдалить